Думаю, любой винодел мира счел бы за честь работу в Château d’Yquem. Но из всех желающих была выбрана лишь она – Сандрин Гарбе (Sandrine Garbay), которой на тот момент исполнилось лишь 27 лет! Одна из самых молодых и самых авторитетных профессионалов планеты ответила на вопросы D+. В том числе и об этой истории, похожей на сказку.
D+: Госпожа Garbay, разрешите начать с главного 🙂 – с вина! В одном из материалов о Вас я прочитала, что изначально Вы не очень-то его любили… Честно говоря, несколько обескураживает. Винодел одного из самых прославленных шато Франции не любит вино? Что для Вас энология и вино сегодня?
C.Г.: Мое решение изучать энологию в 18 лет явилось результатом моей страсти к биохимии, микробиологии и всей биологии в целом, в сочетании со стремлением применить эти знания к благородному продукту, символизирующему наш регион, – вину. Должна сказать, что я, на самом деле, из семьи любителей вина – мой отец особенно ценил бордоское. Думаю, что мое детство, в котором семейные трапезы сопровождались хорошими винами, и повлияло на мою дальнейшую судьбу. Однако по-настоящему я узнала, что такое наслаждение от вина, во время стажировки в Château Latour (правда, это коммуна Pauillac) во время сбора урожая 1987 года. Этот опыт стал настоящим откровением для меня тогда, перед обучением на факультете энологии в Бордо. И, безусловно, в настоящее время энология и вино играют центральную роль в моей жизни, тесно связанной с моей любовью к Château d’Yquem.
Мое решение изучать энологию в 18 лет явилось результатом моей страсти к биохимии, микробиологии и всей биологии в целом, в сочетании со стремлением применить эти знания к благородному продукту, символизирующему наш регион, – вину
D+: Château d’Yquem относится к категории Premier Cru Supérieur, высшей категории в классификации вин Бордо. Хозяйство возглавляет список лучших производителей Бордо! Пить такое вино, пожалуй, как иметь картину Эдгара Дега в своей гостиной (кстати, и то и другое миру дала Франция)… На полках супермаркета вряд ли его встретить (и Château d’Yquem и Дега) 🙂 Как Вы ощущаете величие того места, где работаете, и значение своей должности в мире вина? Каково это – работать с вином такого уровня, в интерьерах с таким дизайном, в шато с такой историей? Даже расположение на холме как бы заставляет смотреть сверху на весь другой мир. Или с годами волнение от всего этого притупляется?
C.Г.: Забавно, что вы сравниваете d’Yquem с Дега, поскольку все мое детство и отрочество над моей кроватью висела копия его картины «Звезда». Отличная аналогия! И точно так же, как нельзя устать смотреть на произведение искусства, которое вас волнует, я никогда не устану приходить на работу в очаровательную обстановку d’Yquem и пробовать его драгоценный эликсир! Это огромная честь – прикасаться к легенде d’Yquem каждый день, и, поверьте мне, я все еще считаю это своей огромной удачей. Даже после 25 лет в профессии! Я горжусь, что имею честь работать в d’Yquem. Стремлюсь выполнять свою работу как можно лучше, точно так же, как делала бы это и в небольшом имении Бордо, хотя здесь (в d’Yquem), конечно, результат приобретает совершенно иные масштабы!
В настоящее время энология и вино играют центральную роль в моей жизни, тесно связанной с моей любовью к Château d’Yquem
D+: Как случилось, что на этот пьедестал Вы взошли в совершенно юном – как для винодела – возрасте? Сколько Вам было? Почему выбрали именно Вас, и как начался Ваш профессиональный путь в этом, без преувеличения, поразительном месте, олицетворении всего лучшего, что есть в регионе Сотерн? Похоже на сказку.
C.Г.: Вскоре после окончания факультета энологии в 1989 году, когда мне было 22 года, меня пригласила г-жа Алин Лонво (Aline Lonvaud) – профессор, специализирующаяся на MLF, для проведения исследований в области бактериологии. Проведя пять лет в лаборатории, в 1994 году я получила докторскую степень по энологии. Но, в конце концов, как бы мне ни нравилась моя работа, я мечтала вернуться к производству и реализовать свое истинное призвание энолога. В то время мой муж как раз основал собственный бизнес недалеко от Сотерна, именно поэтому я начала искать работу в южной части Жиронды. Когда Александр де Люр Салюc (Alexandre de Lur Saluces) предложил присоединиться к его команде в d’Yquem, моя жизнь действительно превратилась в сказку. Я испытала смешанные чувства, это были радость и тревога одновременно! К работе в d’Yquem я приступила 1 сентября 1994 года.
D+: Если можно, вернемся к Вашему образованию – насколько теория виноделия помогает на практике, ведь сотерн – это очень особое, сложное вино? Учили ли Вас преподаватели создавать великий сотерн или Вы обучались тонкостям уже во время работы, на практике? Кто из мэтров виноделия для Вас стал учителем? И могли ли Вы в годы учебы предполагать, что будете работать в Château d’Yquem?
C.Г.: Во время моего обучения энологии очень мало внимания уделялось изготовлению сладких белых вин. Тем не менее, я знала правила производства всех видов вин, и могла положиться на это в своей работе. В d’Yquem я постоянно использую знания, полученные мною во время учебы, а также технические и научные достижения под руководством исследователей ISVV (Institut des Sciences de la Vigne et du Vin), в которых я очень верю! Об особенностях сотерна, в частности, о винах d’Yquem, я узнала благодаря моему предшественнику Гаю Латриллю (Guy Latrille), с которым сотрудничала в течение трех лет, а также Фрэнсису Мейеру (Francis Mayeur), нынешнему техническому директору поместья (который работает в d’Yquem 37 лет!). И, конечно, ныне вышедшему на пенсию консультанту-энологу Сержу Шуве (Serge Chauvet), который впервые познакомил меня с Александром де Люр Салюсом, и которому я многим обязана (можно сказать, он мой «крестный отец»).
Невероятное явление, которым является благородная Botrytis cinerea, требует особого внимания, и этот процесс нельзя досконально изучить просто по учебнику. Реакция, происходящая между виноградом (хозяином) и грибком Botrytis cinerea (гостем) под управлением микроклимата региона Сотерн, можно описать как нечто волшебное. Этот удивительный процесс завершается произведениями от d’Yquem, драгоценным источником удовольствия и утонченности. Конечно, в годы учебы я представить себе не могла, что однажды буду работать в таком знаковом винодельческом поместье…
Это огромная честь – прикасаться к легенде d’Yquem каждый день, и, поверьте мне, я все еще считаю это своей огромной удачей. Даже после 25 лет в профессии! Я горжусь, что имею честь работать в d’Yquem
D+: Делать великое вино – большая ответственность. Насколько отличается, с точки зрения работы Maître de chai создание сотерна от сухого вина? В чем сложность, тонкости, опасность? С какими специфическими проблемами Вам приходится сталкиваться, и как Вы их решаете? Работаете ли Вы и с сухим вином Ygrec – или с ним имеет дело другой специалист?
C.Г.: С точки зрения винодела, основное различие между сотерном и сухим белым вином заключается, по сути, в необычно высоком содержании сахара в первом… Алкогольная ферментация и выдержка являются реальной проблемой, когда присутствует остаточный сахар. Важно контролировать изменчивую кислотность и микробиологическую стабильность в вине вплоть до розлива в бутылки. Необходимо также тщательно контролировать влияние дуба, чтобы он лишь слегка подчеркивал сладость вина, не маскируя интенсивные и сложные ароматы, создаваемые благородной плесенью. Сухое белое вино d’Yquem – Y также делаем мы с командой. В конце 1990-х и начале 2000-х годов мы сосредоточили усилия на преобразовании стиля сухого белого вина, производимого в d’Yquem с 1959 года. Мы стремились придать этому вину свою индивидуальность, соответствующую нашим вкусам и особенно вкусам наших клиентов. Теперь Y существует как самостоятельный бренд, – его больше не считают младшим братом d’Yquem!
Моя роль заключается в контроле ферментации и выдержки вин с момента их поступления в погреб до розлива в бутылки. Я также контролирую фасовку и доставку, отвечаю за команду из десяти человек
D+: Как проходит обычный рабочий день Sandrine Garbay? Какой период\сезон для Вас самый напряженный – почему и в чем это выражается? Как часто проходят рабочие дегустации, с кем Вы их проводите?
C.Г.: Моя роль заключается в контроле ферментации и выдержки вин с момента их поступления в погреб до розлива в бутылки. Я также контролирую фасовку и доставку, отвечаю за команду из десяти человек. Типичный день начинается с распределения задач для каждого из моих коллег. Затем я приступаю к дегустации вин, над которыми мы будем работать. Это может быть дегустация каждой бочки перед переливом и последующим блендингом, или участие в групповых дегустациях во главе с комитетом из шести-семи человек (включая г-на Лертона, президента поместья и всю управленческую команду d’Yquem) для определения окончательного купажа, или же регулярная дегустация на протяжении всей выдержки.
После я продолжаю выполнять административные задачи (связанные с вином, отслеживанием продукции, ведением документации, таможенными формальностями и т. д.). Как правило, каждый день я уделяю какое-то время продвижению d’Yquem, делюсь своей увлеченностью делом с посетителями шато, журналистами, сомелье или студентами со всего мира. Как вы можете догадаться, d’Yquem привлекателен для многих винных энтузиастов, и мы делаем все для того, чтобы культовое поместье находилось в центре внимания!
Самым напряженным периодом является сбор урожая, но он также и самый захватывающий! Это мой любимый сезон, когда раскрывается суть моей работы. Новый винтаж обретает форму – это невероятно увлекательное время!
D+: Château d’Yquem имеет очень длинную историю. Что принципиально менялось в процессе виноделия за все эти годы, а что оставалось неизменным? Скажем, мы знаем, что в 2011 году поместье изменило процесс винификации – это была Ваша идея? Есть ли у Вас, несмотря на законодательный регламент и традиции шато, карт-блаш применять собственные приемы, экспериментировать – если да, то какие еще ноу-хау Вы применили?
C.Г.: Говоря об изменении самой сути вина такого уровня как d’Yquem, важно делать это с осторожностью. Любое вмешательство в процесс должно быть тщательно продумано и адаптировано к индивидуальности конечного продукта. Что никогда не меняется на протяжении всей истории d’Yquem, и на чем мы делаем основной акцент в процессе производства, – это высококачественный виноград. Вы можете представить, насколько сложен и специфичен сбор урожая ботритизированного винограда? Мы имеем огромный многовековой опыт. Наша преданность и уважение к терруару и лозам привела нас к увековечиванию традиционных, тщательно сформированных годами винодельческих практик, но ограничивая их воздействие на окружающую среду. В последние годы мы усовершенствовали алкогольную ферментацию благодаря проведенным исследованиям и внедрению этих инноваций. При этом мы остались верны своим корням, используя местные виноградные дрожжи. Мы также с 2000 по 2011 год корректировали процесс выдержки, чтобы сохранить цветочные и фруктовые ароматы вина, что привело к сокращению периода выдержки в бочках с 40 до 20 месяцев. Также удалось снизить воздействие оксигенации на вино благодаря переливу без контакта с воздухом и розливу в среде инертного газа.
Мы неустанно следим за новейшими технологиями и если столкнемся с чем-то, что может заинтересовать d’Yquem, разумеется, не ставя при этом под угрозу наше трепетное отношение к терруару и продукту, рассмотрим возможность проведения эксперимента и оценим его результаты.
D+: Сегодня в сотерне Château d’Yquem уровень сахара значительно выше, чем ранее. Почему пришли к такому решению и что это дает?
C.Г.: Все не совсем так. Это результат изменения климата, а не наш собственный выбор (хотя и положительный)… На протяжении всей истории d’Yquem уровень сахара в самых выдающихся винтажах был близок к уровню сахара в винах, производимых с 2000-х годов. Винтажи d’Yquem 1929, 1937, 1945 и 1949, и даже d’Yquem 1959, которые создавались в схожих с сегодняшними погодных условиях, содержали более 130 г/л остаточного сахара. Промежуточные урожаи тех десятилетий были явно менее концентрированными: от 80 до 110 г/л. Но с середины 1990-х годов климат стал гораздо благоприятнее для распространения благородной гнили и испарения воды, что позволяет концентрироваться сахару. Это привело к тому, что его уровень в винах превысил 130 г/л, что способствовало большей мощности, ароматической сложности и впечатляюще длительному послевкусию. Очевидным преимуществом является то, что с 2001 года нам удавалось выпускать Château d’Yquem 1937 года – каждый год! Я слегка утрирую, но в этом есть доля правды…
Наша преданность и уважение к терруару и лозам привела нас к увековечиванию традиционных, тщательно сформированных годами винодельческих практик, но ограничивая их воздействие на окружающую среду
D+: Расскажите об особенностях работы в Château d’Yquem с бочкой – во время винификации, выдержки. Когда мы были в прошлом году с экскурсией в Château d’Yquem – кстати, мы Вас видели издали, но Вы были заняты и мы постеснялись подойти и познакомиться :), – нам говорили, что в год используется около 400 баррелей…
C.Г.: Бочки играют важнейшую роль в процессе виноделия. С самого начала сок из винограда сбраживается в новых бочках (100%), которые будут сопровождать вино на протяжении всей выдержки. Ароматическая реакция происходит между лактонами дуба и лактонами, произведенными Botrytis cinerea, которые отвечают за типичные для сотерна ноты мармелада и засахаренных апельсинов. Таким образом, мы очень любим бочковую выдержку, но это не мешает опробовать другие типы тары. Спросите нас об этом снова через 10 лет! 🙂
D+: Какой из винтажей Château d’Yquem Вы назвали бы вершиной? Случались ли на Вашей памяти неудачные винтажи? Как поступаете в таких случаях? И вообще, в чем главная сложность работы главного винодела Château d’Yquem?
C.Г.: Многие винтажи d’Yquem – это вина самого высшего класса: 1921, 1929, 1937, 1945, 1949, 1967, 1975, 1983, 1988, 1997 и легендарный 2001 год. Но из последних винтажей я хотела бы выделить 2009, 2015 и 2017, которые просто сказочные! Хотя, конечно, не следует забывать, что Мать-Природа способна все испортить, как это было в 2012 году. В тот год дождь в октябре шел почти непрерывно, это привело к развитию серой гнили и уничтожило весь урожай всего за две недели. Мы были бессильны остановить это… Около сотни бочек (обычно для типичного винтажа используется 400) оказались наполнены вином с невыразительным вкусом и вялым телом. Вина сами по себе были неплохи, но они не соответствовали высоким стандартам d’Yquem. Пьер Люртон (Pierre Lurton), при поддержке Бернара Арно (Bernard Arnault), приняли решение не выпускать d’Yquem в том году. Для меня это плохие воспоминания… Чувство беспомощности было сложно преодолеть, но зато последующие винтажи подарили надежду и удовлетворение. Нам повезло в этом отношении!
Каждый шаг в производственном процессе важен для гарантии качества готовой продукции, и я глубоко уважаю работу, проделанную всеми моими коллегами. Вся наша команд предана делу… Это гарантирует непрерывность бизнеса и, по моему мнению, служит огромным источником гордости для всех, кто работает в поместье!
D+: Как, с точки зрения винодела, выглядит система продаж вина En Primeur? Какие Вы видите в ней плюсы, а какие есть минусы? Или, на Ваш взгляд, это исключительно парафия отдела маркетинга и продаж?
C.Г.: Это не моя сфера, конечно. Это стратегия, которая касается профессионалов винной торговли. Возможно, вы уже знаете, что мы прекратили продавать d’Yquem на фьючерсной основе с урожая 2011 года. Мы вернулись к классическому календарю дистрибуции, где вина отгружаются примерно через 26 месяцев после сбора урожая. Но когда мы презентовали d’Yquem в течение недели En Primeur, моей главной задачей было предложить молодое вино, не обязательно на пике, и, в то же время, предоставить достоверный отчет о готовом продукте и описать трендсеттерам, каким в конечном итоге станет это вино. Следует отметить, что в Бордо сладкие белые и красные вина часто удаются по-разному (в 2017, 2013 и 2007 годы – были отличные урожаи сотерна), но ситуация для нас омрачалась тем, что в системе En Primeur доминировали хозяйства с красными винами. Так что это была не самая легкая задача, и я довольна, что не нужно это переживать вновь.
Тем не менее, должна подчеркнуть, что это крупнейшее событие для изысканных красных вин Бордо, и это прекрасная возможность собрать всех представителей нашей винодельческой промышленности вместе. Какой другой регион может похвалиться большей привлекательностью?
D+: Кстати, в прошлом году Drinks+ побывал на большом приеме в Château d’Yquem. Во время своего приветственного слова гостям Бернар Арно, генеральный директор группы LVMH, заявил, что Château d’Yquem идет по пути органического виноделия, а после завершения ряда процедур по сертификации в этом статусе, перейдет к биодинамике. Насколько это уже реализовано? Какие шаги еще необходимо сделать, чтобы воплотить этот план?
C.Г.: Мы слышали выступление Бернара Арно, и, на самом деле, приступили к переходу на органическое виноградарство два года назад. В целом, понадобилось не так много серьезных изменений. Как я уже говорила, философия d’Yquem всегда заключалась в том, чтобы максимально уважать терруар и виноградники. Мы никогда не использовали химию для уничтожения сорняков, практиковали традиционную вспашку. Не используем химические удобрения, всегда обогащали почвы навозом с местных ферм. Органическими методами боремся с мучнистой росой и размножением вредителей винограда. Тем не менее, мы использовали химические средства биоконтроля для борьбы с плесенью и черной гнилью, что, в принципе, запрещено в органическом виноградарстве. Было принято решение отказаться от этих веществ, и с августа 2019 года поместье официально перешло на органическое виноградарство. Нам понадобится три года, чтобы получить органическую сертификацию. Это не повлияет на нашу деятельность в подвале, так как здесь мы уже соблюдаем все экологические требования.
D+: Говорят, вино начинается на винограднике. Насколько это справедливо для сотерна? Сколько Вы уделяете внимания лозам?
C.Г.: Это также верно и для сотерна, разумеется. Все вина начинают свой путь на винограднике, в Сотерне мы сталкиваемся с теми же проблемами, что и другие шато, выпускающие красные сухие вина. Конечно, меня интересует состояние лоз, но это не входит в мои непосредственные обязанности. Виноградником занимаются технический директор и управляющий. Они проводят там массу времени. Выращивание винограда требует огромного внимания, необходимо изучать каждый участок, каждый ряд, убеждаясь раз за разом, что лозе уделены должные усилия. Мы общаемся с нашими коллегами из других стран, особенно на тему технологических новаций и разработок, которые помогут сократить использование меди и серы для защиты наших лоз. Это главная проблема винодельческого региона Бордо, ведь наш климат не такой, как, скажем, в Лангедоке или Бургундии. В течение всего цикла развития виноградного куста у нас, как правило, выпадает большое количество осадков, что угрожает рядом болезней винограднику. Когда регион Бордо говорит, что перейти на органическое виноградарство непросто, это произносится не для самоуспокоения или отсутствия уверенности со стороны виноградарей, а потому, что борьба с плесенью и черной гнилью с применением только лишь меди невероятно трудна.
На мой взгляд, самое важное в работе винодела – использовать свои знания и понимать уникальные характеристики терруара, чтобы производить самое лучшее вино. Без человеческого вмешательства вина просто не существовало бы, оно превратилось бы в уксус!
D+: Слышали, что в Chateau d’Yquem виноград собирают в тринадцать заходов, с разными уровнями Botrytis, что добавляет сложности, идеального баланса кислотности – следите ли Вы в этот момент за сбором урожая, какова Ваша роль и действия в данный период?
C.Г.: На самом деле, сбор урожая в d’Yquem происходит в среднем за пять заходов. Это уже много! Организация заходов и стратегия уборки урожая определяется техническим директором поместья Фрэнсисом Майером (Francis Mayeur). Все это время мы находимся на связи и с менеджером виноградника. Это решающий этап в определении качества будущего вина. Ничто не должно быть оставлено на волю случая, и, несмотря на то, что мы втроем курируем задачу, это довольно сложный процесс.
D+: Есть ли у Вас помощники? Расскажите о Вашей команде – кто эти люди, с каким образованием, возраст, опыт работы, интересы. В принципе, что собой представляет коллектив, создающий вино-легенду – сотерны Château d’Yquem?
C.Г.: Круглогодично я работаю с командой из десяти человек. У меня есть помощники: по контролю качества, с которым я работаю вот уже 21 год, а также – по упаковке, который работает в d’Yquem с 1993 года, и помощник, отвечающий за отгрузки с 2012 года. Только последний из них обучался виноделию, остальные пришли из других сфер, но все они получили специальную подготовку в d’Yquem. Каждый шаг в производственном процессе важен для гарантии качества готовой продукции, и я глубоко уважаю работу, проделанную всеми моими коллегами. Вся наша команда предана делу… Это гарантирует непрерывность бизнеса и, по моему мнению, служит огромным источником гордости для всех, кто работает в поместье!
D+: Возможно, это будет некая провокация к нарушению корпоративной этики, и все же, позвольте спросить: если не Château d’Yquem, какое из известных вин вы бы выделили за его безупречное качество? Творчество какого винодела считаете гениальным – из прошлых лет и современности?
C.Г.: Трудно ответить, так как многие выдающиеся вина замечательны с точки зрения их качества, назвать одно – будет значить, что упускаем из виду остальные! На мой взгляд, самое важное в работе винодела – использовать свои знания и понимать уникальные характеристики терруара, чтобы производить самое лучшее вино. Без человеческого вмешательства вина просто не существовало бы, оно превратилось бы в уксус! Однако, если вы хотите создать прочный бренд, нужно научиться отступать назад, чтобы позволить типичным характеристикам терруара проявить себя. В этом отношении я искренне восхищаюсь работой Эрика Буассно (Eric Boissenot), консультанта-энолога из Бордо, его фирменным стилем. Он невероятно талантливый человек, который всегда осторожен. Точно так же работает Винсент Милле (Vincent Millet) в Château Calon-Ségur – он идеальный пример строгости и точности. Их вина приобретают элегантность и интенсивность, я их большой поклонник!
Не существует жестких правил, и каждый винтаж может иметь свою собственную кривую жизни. Вот почему отличной идеей является покупка нескольких бутылок одного и того же урожая, чтобы попробовать его на каждом этапе развития – таким образом, вы никогда не будете разочарованы!
D+: Какой из винтажей Château d’Yquem был наиболее старым из тех, что Вы лично пробовали? Можно ли самый старый сотерн назвать самым лучшим? Какие качества он приобретает при выдержке, в каком возрасте, как правило, достигает расцвета, а когда органолептика идет на спад (понятно, что речь о выдержке в идеальных условиях)?
C.Г.: Самый старый d’Yquem, который я пробовала, был 1801 года. Но, несмотря на то, что с точки зрения эмоций это необыкновенно ярко, это было не лучшее вино, которое я когда-либо пробовала. У меня остались приятные воспоминания об d’Yquem 1811 года, насыщенного ароматами уваренных фруктов, смешанных с поджаренными нотками, тонами лакрицы и специй. Винам d’Yquem требуется двадцать лет выдержки, чтобы полностью раскрыть спектр ароматов, но, тем не менее, и молодые вина могут быть весьма приятными. Некоторые очень старые вина остаются восхитительными в течение невероятно долгого времени (более 100 лет!). Не существует жестких правил, и каждый винтаж может иметь свою собственную кривую жизни. Вот почему отличной идеей является покупка нескольких бутылок одного и того же урожая, чтобы попробовать его на каждом этапе развития – таким образом, вы никогда не будете разочарованы!
D+: Проблема изменения климата приводит к тому, что виноделы начинают экспериментировать с непривычными для того или иного региона сортами, скрещивать определенные лозы в надежде вывести нечто устойчивое к одному из основных вызовов природы. В Château d’Yquem задумываются об изменении климата? Может ли это отразиться на ваших винах? Ведь Château d’Yquem – это Семильон и Совиньон Блан, здесь неуместны эксперименты и скрещивания. Или уместны?
C.Г.: Изменение климата представляет собой реальную проблему для будущего наших виноградников. Тестирование новых сортов – это путь, по которому мы идем, чтобы планировать будущее, но при этом оставаясь максимально верными философии d’Yquem. Но это не все. В период между 1960-ми и 1980-ми годами холодная климатическая фаза в Бордо побудила нас отдавать предпочтение раннеспелым лозам и клонам, наряду с методами, разработанными для компенсации низких температур. В последние годы тенденция полярно изменилась, мы выбрали простые в использовании инструменты для сдерживания созревания (смещение в сторону лоз и клонов более позднего созревания, управление пологом с нахождением баланса в достаточном количестве листвы для облегчения фотосинтеза, а также контроль орошения на участках очень раннего созревания). Это лишь некоторые из ряда возможностей для адаптации к изменению климата на региональном уровне. Регион Nouvelle Aquitaine вложил значительные средства в достижение этой цели.
Мои мечты достаточно скромны: продолжать участвовать в эпической саге под названием `Château d’Yquem`, наблюдать за тем, как шато адаптируется к течению времени, а затем увидеть, как следующее поколение примет это великолепное поместье и как оно будет блистать по всему миру, чего справедливо заслуживает!
D+: Château d’Yquem – компания, которая многое может себе позволить, в частности, самую лучшую производственную технику, бочки, лабораторные приборы… Поделитесь, пожалуйста, с нашими читателями, – а среди них много виноделов – информацией об используемых Вами новых технологиях, современном оборудовании, которое Вам облегчило работу, с помощью которого приятно создавать прекрасные вина.
C.Г.: У нас в d’Yquem нет революционных технологий (как я говорила ранее, мы проводим эксперименты, но философия поместья такова, что мы не всегда внедряем их впоследствии). В настоящий момент могу назвать одну примененную новацию – в этом году мы начали дезинфекцию пустых бочек ультрафиолетовым излучением, после того как испытали это в 2018 году. Это значительно сокращает использование SO2 и гарантирует тщательную очистку бочек. Помимо всего, преимущество еще и в том, что такая процедура менее вредна для рабочих.
D+: Вы работаете с легендарным брендом. Но нет предела совершенству: есть ли у Вас мечта создать какое-то особо выдающееся вино? Если да, то какое? Если нет, то, в принципе – о чем мечтает главный винодел Château d’Yquem?
C.Г.: Мои мечты достаточно скромны: продолжать участвовать в эпической саге под названием `Château d’Yquem`, наблюдать за тем, как шато адаптируется к течению времени, а затем увидеть, как следующее поколение примет это великолепное поместье и как оно будет блистать по всему миру, чего справедливо заслуживает!
Думаю, любой винодел мира счел бы за честь работу в Château d’Yquem. Но из всех желающих была выбрана лишь она – Сандрин Гарбе (Sandrine Garbay), которой на тот момент исполнилось лишь 27 лет! Одна из самых молодых и самых авторитетных профессионалов планеты ответила на вопросы D+. В том числе и об этой истории, похожей на […]
, уповая на то, что ответы получим хотя бы на половину из них.
D+: Вы единственный винный автор, который получил престижную награду Order of the British Empire лично от Ее Величества королевы Елизаветы. Вы подбираете вина для королевского погреба. Расскажите, пожалуйста, как происходит это процесс.
